Паника в США: Трамп предал своих и получил от Путина инструмент влияния

Иван Данилов, автор блога Crimson Alter, РИА Новости

Саммит в Хельсинки стоило провести хотя бы ради того, чтобы насладиться реакцией западных политиков, экспертов и медийщиков. Судя по накалу паники и ненависти, он удался на славу. Сергей Лавров в ответ на вопрос о том, как прошла встреча Путина и Трампа, заявил, что переговоры прошли «шикарно», а то, что представители американского политического истеблишмента уже призывают к военному путчу для смещения «предателя Трампа», только подтверждает точность оценки, которую дал глава российской дипломатии.

Конгрессмен Стив Коэн написал в твиттере: «Где наши военные? Главнокомандующий находится в руках врага!»

Бывший глава ЦРУ Джон Бреннан:

«Пресс-конференция Дональда Трампа в Хельсинки — это уже даже больше, чем «серьезное преступление» (подразумевается формулировка «серьезное преступление» из условий, необходимых для импичмента президента США. — Прим. авт.). Это была самая настоящая измена родине. Комментарии Трампа были не просто дебильными. Он полностью в кармане Путина. Республиканские патриоты, где вы???»

Британская государственная пропаганда не отстает от американских коллег. «Трамп встал на сторону Путина против ФБР» — сообщает зрителям и читателям BBC.

#TreasonSummit (#СаммитПредательства или #СаммитИзмены) — самый популярный хэштэг в американском сегменте твиттера. Очень ярко выступил сенатор Джон Маккейн, который в специальном заявлении по поводу саммита подчеркнул, что встреча была «трагической ошибкой». Более того, Маккейн заявил, что Трамп «жалким образом <…> унизился перед тираном», подразумевая, что тиран — это Путин.

Спикер палаты представителей США, республиканец Пол Райан официально осудил Дональда Трампа: «Президент должен понимать, что Россия нам не союзник. Не существует морального равенства между США и Россией, которая является враждебной в отношении наших самых базовых ценностей и идеалов. США должны сконцентрироваться на том, чтобы заставить Россию ответить за содеянное и заставить ее прекратить злобные атаки на демократию».

Стоит отметить, что спикер палаты представителей США довольно ясно сформулировал доктрину морального превосходства Америки над Россией, подразумевая что Соединенные Штаты имеют моральное право действовать как угодно, вмешиваться в чужие выборы, убивать президентов других государств, бомбить другие страны без мандата ООН и лишать жизни без суда и следствия их граждан, и при этом все равно Штаты будут сохранять моральное превосходство над Россией — просто в силу того, что у Вашингтона есть некие высокие идеалы и ценности.

Нельзя не прийти к выводу, что в американском политическом истеблишменте есть определенный сегмент политиков, с которыми диалог с общечеловеческих позиций невозможен в принципе, просто в силу того, что они неспособны признать хоть какое-то равенство в правах между американцами и представителями других государств планеты. Как ни странно, на этом фоне прагматичная, а местами циничная политика Дональда Трампа смотрится как образец гуманизма.

Глядя на медийную и политическую реакцию на саммит, можно подумать, что вся Америка в едином порыве восстала против «предателя Трампа», но это было бы ошибочной оценкой. У многих американцев медийная истерика вызвала здоровый смех или даже чувство облегчения, основанное на простой логике «от противного»: если ненавистный избирателям истеблишмент так зол на действия главы государства, значит, президент все делает правильно. А когда американский сенатор Линдси Грэм доводит истерику до абсолютного абсурда и требует, чтобы мяч с триумфального чемпионата, подаренный Путиным Трампу, был обязательно проверен на наличие шпионской аппаратуры, — он сам немедленно становится объектом насмешек.

Очень многие американцы обращают внимание на то, что мир с Россией — это однозначно лучше, чем война с ней, которую пытаются развязать сторонники Клинтон (они никак не могут примириться с поражением на выборах 2016 года). Джек Пособец (Jack Posobiec), один из медийщиков кампании Трампа, сформулировал эту позицию в популярном твите: «Поднимите руки те, кто не хочет начинать войну с другой ядерной державой из-за того, что паролем на почте Джона Подесты (Подеста — руководитель кампании Клинтон, которого якобы взломали «русские хакеры». — Прим. авт.) было слово «пар0ль».

Более того, медийные усилия по продвижению мифа о решающей роли России в избрании Трампа приводят к неожиданным побочным эффектам. Например, в прямой эфир американского парламентского телеканала C-Span дозвонилась жительница штата Кентукки, которая на полном серьезе заявила, что она «хотела бы поблагодарить россиян за вмешательство в выборы, не давшее Хиллари Клинтон стать президентом». Определенная часть аудитории однозначно видит ситуацию по схеме «враг моего врага — мой друг», и в качестве общего врага вполне подходит клан Клинтон.

Владимир Путин буквально взорвал американское инфополе — и очень вероятно, что часть американцев, особенно республиканцев, стали после саммита относиться к России и российскому лидеру с большей симпатией. На пресс-конференции после переговоров Путин упомянул Джорджа Сороса, который вмешивается в выборы по всему миру, а также рассказал о финансировании избирательной кампании Хиллари Клинтон с помощью «грязных денег» Билла Браудера, и обе эти темы вызвали буквально бурю восторга среди наиболее радикальных сторонников Республиканской партии, для которых упоминание в негативном контексте Сороса и Клинтон является четким маркером того, что перед ними друг или как минимум потенциальный союзник, с которым однозначно нужно договориться.

Саммит в Хельсинки в некотором смысле оказался более результативным, чем можно было ожидать. До встречи мы писали, что «если два мастера политического реализма (Путин и Трамп — Прим. авт.) договорятся между собой — это будет хорошей новостью для всего мира. Хотя бы потому, что, когда прагматики договариваются, пушки молчат».

Дональд Трамп уже после визита, отвечая на цунами критики в свой адрес, заявил: «Я лучше возьму на себя политический риск, пытаясь добиться мира, чем буду рисковать миром ради политики».

Эта очень нехарактерная для американского истеблишмента позиция. И она дает определенную надежду на то, что у мира действительно есть шанс, и на то, что этот шанс после саммита стал хоть немного, но больше.