Генерал РВСН рассказал, сколько у Ким Чен Ына ядерных зарядов

 

Что готовит миру это противостояние? Для кого северокорейская угроза является наибольшей? Как на сегодня выглядит ядерный арсенал КНДР? Об этом рассказал экс-начальник управления военной безопасности аппарата Совета безопасности, начальник Главного штаба РВСН (1994–1996 годы) генерал-полковник Виктор Есин.

Ядерная программа КНДР все более и более тревожит мир, так как с каждым днем придвигает его все ближе к грани войны. Интенсивность ядерных испытаний КНДР возрастает. 3 сентября 2017 года на северокорейском испытательном полигоне Пхунге, в непосредственной близости от китайской границы, Пхеньян провел уже шестые по счету ядерные испытания.

Этот взрыв одни американские специалисты оценили в 140 килотонн, другие — в 200–300 килотонн, что является существенным увеличением мощности, так как проводимые ранее взрывы ни разу не превышали 25 килотонн. Причем на сей раз КНДР официально заявила, что во время проходивших в сентябре испытаний была взорвана водородная бомба. Особое беспокойство вызывает и тот факт, что Северная Корея активно работает над созданием носителей для своих ядерных боезарядов, и в последнее время немало в этом продвинулась.

В июле состоялись два удачных испытательных запуска межконтинентальных баллистических ракет (МБР), которые, как было заявлено Пхеньяном, смогли бы достигнуть Чикаго или Нью-Йорка. Хотя ряд экспертов все же считают такое заявление явным преувеличением. Пока. Но для серьезных волнений на этот счет есть все основания. В августе во время очередного испытания МБР северокорейская ракета впервые пролетела над японским островом Хоккайдо и в тысяче километров от мыса Эримо упала в Тихий океан.

По утверждению специалистов, она вполне могла бы достичь авиабазы США на острове Гуам. Ответом на этот пуск стали крупные маневры японских сил самообороны, поддержанные США, после чего северокорейский лидер Ким Чен Ын, недолго думая, тут же заявил, что продолжит ядерные испытания и даже активизирует их. А Япония, США и Южная Корея запросили проведение экстренного заседания Совета Безопасности ООН для осуждения действий КНДР. Налицо явная эскалация напряженности, требующая немедленной разрядки. Однако, кроме осуждения, которое Северная Корея легко переносит, никаких серьезных мер против Пхеньяна ни у США, ни у их союзников в арсенале нет. Санкции, принимаемые против КНДР, оказались малоэффективны. Экономика этой страны в последние годы только растет. В 2016 году, по разным оценкам, этот рост составил до 5%. Жизненный уровень северокорейских жителей так- же улучшается. В основном, конечно, благодаря Китаю, на долю которого приходится почти 90% всей внешней торговли Северной Кореи. И хотя Пекин сам недоволен быстрыми темпами роста северокорейской ядерной программы — иметь у себя под боком страну с ядерным арсеналом не хочется никому, — принимать кардинальные меры, типа торгового эмбарго, которое могло бы привести к коллапсу северокорейской экономики, Пекин все же не спешит.

Это способно стать толчком к развязыванию гражданской войны в соседнем государстве, которое обладает ядерным и химическим оружием. И еще не факт, что в такой войне южане не победят северян, после чего победитель распространит влияние своего главного союзника — США — уже на всю территорию страны. А получить американские военные базы непосредственно вблизи своих границ Китай явно не желал бы. Именно поэтому Пекин, испытывая мощное давление со стороны США, все же ограничивается общими фразами осуждения, а также санкциями, которые затрудняют развитие военных программ КНДР, но никоим образом не затрагивают ее экономику. США на протяжении десятков лет предпочитали действовать так же.

Не обостряя ситуацию, они постоянно с трибуны ООН лишь выдвигали требования к Пхеньяну остановить разработку и испытания ядерного оружия и его носителей. Однако с приходом в Белый дом Дональда Трампа в Вашингтоне стали поговаривать о возможности силового решения северокорейской проблемы. Правда, там, видимо, все же нашлись те, кто сумел объяснить новому президенту, не отличающемуся хладнокровием в принятии решений, что Северная Корея — это та страна, которая без боя, а теперь еще и ядерного, сдаваться не собирается.

Драться она будет до последнего солдата и, не задумываясь, применит против США ядерное оружие, которое нанесет Штатам неприемлемый ущерб, унеся сотни тысяч жизней американцев. Для Трампа это сразу станет концом его политической карьеры, а мир окажется на грани третьей мировой войны, ответственность за которую целиком ляжет на США.

Возможность подобного развития событий «Армейскому стандарту» прокомментировал генерал-полковник Виктор Есин.

— Еще не так давно многим казалось, что особо беспокоиться по поводу северокорейской ракетно-ядерной программы не следует — экономика КНДР находится в столь плачевном состоянии, что не способна обеспечить создание такого высокотехнологичного оружия, как МБР или ядерная бомба. И вот теперь мы видим, что ситуация кардинально поменялась?

— Конечно, прогресс у северокорейцев произошел значительный. И в ракетостроении, и в ядерной области — в смысле увеличения мощности ядерных зарядов и наращивания их количества. — Вам не кажется странным, что они долго работали-работали, но явного прогресса все не было. И вдруг за очень короткий период времени — очевидный скачок. — Да нет, это не за короткий период. Они много неудач терпели. Из них извлекали уроки. Но плюс, надо полагать, что все-таки получили некоторую иностранную помощь в разработке двигателей для баллистических ракет. Такую помощь могла оказать Украина, но не официально, а через так называемый черный рынок.

— Вы считаете, что это все же была Украина? Не Китай, к примеру, или еще кто-то.

— Нет, не Китай — точно. Если бы Китай хотел, давно бы это сделал. Но Китай сам очень настороженно относится к их ракетно-ядерной программе. И не зря он сейчас осуждает то, что делает Пхеньян. Ядерная Северная Корея — это то, что под боком Китаю совсем не нужно.

— Какой, на ваш взгляд, ракетно-ядерный арсенал сегодня имеется у Северной Кореи?

— Можно предполагать, что сегодня Ракетные войска КНДР располагают десятком баллистических ракет с дальностью до 1300 км, которые могут быть оснащены ядерной головной частью. Другие ракеты с большей дальностью пока на вооружение не приняты. В том числе и тот пуск, когда северокорейская ракета «Хвасон-12» перелетела остров Хоккайдо, пролетев порядка 2700 км, — это еще не свидетельство того, что Пхеньян уже создал такую ракету. Это всего лишь испытательный пуск. То есть прием на вооружение ракет с дальностью до 4000–5000 км и чуть выше — перспектива еще двух-трех лет. А создание межконтинентальных баллистических ракет — еще более дальняя перспектива. Это где-то не ранее 2022–2023 годов. Тогда может появиться первая МБР, которую они примут на вооружение.

— А как относиться к тому, что они, как говорят, испытали водородную бомбу?

— С этим пока не все однозначно. Картина может проясниться, когда исполнительный секретарь Подготовительной комиссии Организации по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) Лассина Зербо на основе данных, полученных от станций наблюдения Международной системы мониторинга ядерных взрывов, опубликует сообщение о результатах измерения магнитуды и других параметров проведенного северокорейцами 3 сентября ядерного испытания. Кстати, в этой системе мониторинга задействованы и наши сейсмостанции. Вот тогда и можно будет сказать что-то определенное. Ведь в КНДР после предыдущего, пятого по счету ядерного испытания, которое было проведено в конце прошлого года, тоже объявляли, что взорвали водородную бомбу. Но это не подтвердилось.

— Как это определяется? В чем отличия термоядерного взрыва?

— Сейсмохарактеристики взрыва термоядерного боезаряда отличаются от характеристик взрыва плутониевой или урановой бомбы. Если не углубляться в технические сложности, то схематично это выглядит примерно так. Плутониевая, или урановая, бомба — одностадийная, то есть имеет одну стадию взрыва. А у водородной бомбы сначала подрывается запал — так называемый сердечник из оружейного плутония или урана. При его взрыве в боеприпасе образуется среда с температурой в несколько миллионов градусов, при которой начинается реакция синтеза дейтерия с тритием, после чего происходит второй взрыв. Самый мощный. То есть сейсмика этого взрыва будет отличаться. Поэтому можно различить: была ли взорвана водородная бомба либо бомба на основе оружейных плутония или урана.

— Однако можно ли уже сегодня назвать Северную Корею ядерной державой?

— Поскольку у КНДР имеется порядка 30 ядерных боеприпасов, то ее, конечно же, можно назвать непризнанной ядерной державой. Из этих ядерных боеприпасов две трети, как считается, — это авиационные ядерные бомбы и, наверное, одна треть — ядерные головные части к ракетам. Главный носитель, который у них уже отработан, — это ракета «Надон-1» («Хвасон-7»). У него максимальная дальность — 1000–1300 км. Близок к отработке еще один носитель — ракета «Хвасон-12», которую северокорейцы 29 августа запустили. Но это именно — близок. До принятия его на вооружение, как я уже отмечал, потребуется как минимум еще 2–3 года. Его предполагаемая расчетная дальность, хотя точно говорить пока трудно, — порядка 4000 км. То есть до острова Гуам он достает. До Гуама от Северной Кореи — 3700 км с небольшим.

— То есть реальная ядерная угроза для США уже существует?

— Ну, как сказать, существует… Ведь пока еще только идут испытания. Когда примут ракету на вооружение, когда смогут пускать ее с уверенностью, что она способна достигнуть расчетной дальности, вот тогда да, о ядерной угрозе можно говорить. Дело в том, что северо- корейцы всегда отличались тем, что преувеличивали свои возможности. Шантажировали. Вот они сегодня всерьез говорят уже о межконтинентальных ракетах. Дескать, нанесем удар по Лос-Анджелесу и прочее. Но это все пока их фантазии. Южнокорейские информагентства тоже стараются преувеличить угрозу с Севера, чтобы международное сообщество, прежде всего США, сильнее давили на КНДР.

— Бывает, чем сильнее давишь, тем сильнее получаешь отдачу.

— Ну, конечно. Хотя отдача там пока голословная. В основном только пугают. Ким Чен Ын, каким бы он ни был, все же не самоубийца. Первым на США он не нападет.

— Зато Трамп может, его амбиции захлестывают.

— Там все может быть… За Трампа никто не поручится. Я с самого начала, как только его избрали, выражал сомнения в его способности принимать адекватные решения. Я и раньше, и сейчас продолжаю общаться с некоторыми из своих коллег в США, которые более здраво рассуждают. Они говорят: это непредсказуемый президент. И если все будет продолжаться так же и дальше, когда Трамп грозит КНДР «огнем и яростью», то может быть все что угодно. Что он может сделать — сказать трудно.

— Чем это угрожает нашей стране?

— Для нас основная неприятность — близость возможного ядерного конфликта. Когда ядерная война под боком, всякая гадость, конечно, будет лететь к нам. Там роза ветров непредсказуема. Если будет применено что-то из оружия массового поражения, то боком и нам может достаться.

— Могут ли объекты ПРО, которые американцы размещают в Южной Корее, защитить от северокорейских ракет? Или они, как утверждают, направлены против Китая и нас?

— Это не совсем корректно, когда начинают говорить: против Китая или против нас… ПРО решает задачу уничтожения ракет. Откуда бы они ни летели. Естественно, если зона поражения развертываемой в Южной Корее батареи THAAD выходит за пределы Север- ной Кореи, то, значит, ее противоракеты могут сбивать и китайские ракеты. Наших ракет, которые могли бы быть нацелены на США, в зоне поражения этой батареи THAAD нет. Ближайшая ракетная дивизия — в Иркутске. А до Иркутска данной батарее не достать.

— Выходит, нам особо беспокоиться не стоит? Скорее, может нервничать Китай?

— Да. Он и нервничает. Сильно. Дальность обнаружения радиолокатора, который имеется в составе батареи THAAD, составляет 2000 км. И в зону видимости этого локатора как раз попадает одна из китайских ракетных баз (всего их у Китая семь, каждая — аналог нашей ракетной армии). Эта база находится на восточном побережье Желтого моря.

— И каков ваш прогноз на дальнейшее развитие этой ситуации?

— Я все же думаю, что военных действий не будет. Иначе Южная Корея подвергнется массированному разгрому со стороны Северной. Я имею ввиду не то, что Северная победит Южную, а то, что в случае начала войны потери у южан будут огромными. Сеул всего в 35-40 км от линии разграничения. По нему из КНДР могут воздействовать даже реактивные системы залпового огня, которые имеются у северян. Так что другого выхода, кроме как договариваться, нет. И в данном случае Президент России Владимир Путин абсолютно прав, когда на этом настаивает. Китайское руководство считает так же. Да и американцы вроде не против договариваться, но при этом ставят различные условия, которые не всегда приемлемы для Пхеньяна. Однако главное сейчас — остановить эскалацию напряженности.

Дорожная карта уже предложена Россией и Китаем. Первый шаг — Северная Корея приостанавливает испытания ракет большой дальности и ядерные испытания, а США вместе с Южной Кореей отказывают- ся от проведения крупномасштабных учений, на которых отрабатываются вопросы, прямо скажем, нападения на Северную Корею. Естествен- но, в КНДР беспокоятся о своей безопасности и в ответ оскаливают зубы. И никто не хочет уступить. Американцы заявляют, что Совет Безопасности ООН наложил санкции на Северную Корею за то, что она проводит ядерные и ракетные испытания, а запрета на проведение учений у ее берегов не существует, поэтому, дескать, как мы их проводили, так и будем проводить. В этой ситуации остается надеяться, что разум все же возобладает.

— Как сказал Сергей Лавров, первый шаг должен сделать тот, кто умней.

— Да. Всегда так и было. И не только умней, но и сильней. А США сильней многократно. Так что разумных действий и шагов следует ждать именно от Вашингтона. Очень хотелось бы на это надеяться.

Олег Божов

tvzvezda.ru

Понравилось? Поделитесь с друзьями!

Вам также может понравится

Подписывайтесь на наши группы в социальных сетях!